Пробуждение в Криничном
Я просыпаюсь без будильника. Это, знаете ли, особое удовольствие в мои шестьдесят четыре — открыть глаза не потому, что надо, а потому, что выспался. Солнце в Криничном нынче раннее, июньское, оно пробивается сквозь занавески мягким золотом, и где-то за окном уже слышен характерный стрекот — Арсений прогревает свой эндуро. Внук у меня — парень с мотором в прямом смысле слова, без скорости жить не может, а этот мотоцикл для него не просто техника, это продолжение его характера: легкий, верткий, способный пробраться куда угодно. Я лежу еще минут пять, просто слушая этот привычный утренний звук, и думаю о том, как странно иногда поворачивается жизнь.
Сорок два года под напряжением
Бывший главный энергетик. Сорок два года на одном сельскохозяйственном предприятии. Не тридцать, не тридцать пять — сорок два. Больше четырех десятилетий. Я пришел туда молодым специалистом после техникума, а ушел уже седым, с почетными грамотами и чувством, будто из меня вынули весь стержень. Свинокомплекс, птицефабрика, фермы, торговая сеть, цех переработки, поля, элеваторы, сушильные комплексы — всё держалось на энергии, и я отвечал за то, чтобы эта энергия не иссякала. А когда вышел на пенсию, иссякла моя собственная. Честно вам скажу, первое время было тоскливо до черноты. Огород, телевизор, долгие разговоры с соседями о том, что «раньше было лучше». Внутри словно выключили рубильник — тот самый, который я столько лет держал включенным.
Мой новый центр управления
Но сегодня я просыпаюсь другим человеком. Потягиваюсь, чувствуя легкую, приятную бодрость, и первым делом беру с тумбочки планшет. Не для новостей — их я давно перестал читать по утрам, чтобы не забивать голову чужим шумом. Я открываю свой проект, над которым работал вчера до полуночи. Нейросеть, обученная на старинных рецептах полесской кухни, генерирует удивительные тексты с описанием забытых обрядов, пословицами, даже советами по сбору трав. Я запустил этот проект месяц назад просто как забаву, а теперь на него подписались уже несколько тысяч человек из разных стран. Люди скидываются мне донатами, просят опубликовать сборник, приглашают выступить онлайн перед такими же увлеченными чудаками со всего мира. Я, пенсионер из агрогородка Криничный Мозырского района, стал кому-то нужен и интересен.
Арсений и язык механизмов
Встаю, накидываю легкую рубашку и иду на кухню. Арсений уже там — высокий, плечистый, в рабочей куртке, пахнет металлом и машинным маслом. Он сейчас на практике, работает токарем на Мозырском домостроительном комбинате, и параллельно учится в Мозырском политехническом колледже. Встает в шесть утра, чтобы успеть на смену, и при этом вечером еще находит силы возиться с мотоциклом. А еще, знаете, у него талант — к нему постоянно приезжают друзья, почти одногодки, на старых иномарках, и Арсений с ними колдует в гараже. То подвеску переберет, то карбюратор настроит, то проводку оживит. Я смотрю на него и вспоминаю себя в его годы — такой же упрямый, такой же увлеченный техникой, только я тогда железки крутил на распределительных щитах, а он теперь и стружку снимает на станке, и двигатели перебирает. Зато оба понимаем язык механизмов.
— Дед, я вечером с пацанами старую «БМВ» буду оживлять, а потом по лесу на эндуро прокачусь, не хочешь со мной? — спрашивает он, намазывая масло на хлеб.
— Прокатиться — не хочу, а вот помочь с нейросетью — это давай, — улыбаюсь я. — Там в коде ошибка вылезла.
Мы переглядываемся и смеемся. Раньше мы с ним говорили на разных языках — он про свои мотоциклы, иномарки друзей и соцсети, я про свои советские еще нормативы и трансформаторные подстанции. А теперь у нас есть общее дело. Мы вместе разбираемся в алгоритмах, вместе спорим о том, как правильно обучить модель. Именно в эти моменты я чувствую, что мы по-настоящему близки — не как дед с внуком, а как два инженера-энтузиаста.
Тот самый момент, когда я нажал «Enter»
Закрываю ноутбук и выхожу во двор. Я иду по дорожке, усыпанной гравием, вдоль яблонь, и думаю о том дне, когда всё изменилось. Момент, который разделил мою жизнь на «до» и «после». Это ведь было почти случайно. Арсений показал мне какую-то картинку, сгенерированную по тексту, а я, старый технарь, зацепился. Не за картинку — за принцип. Как это работает? Почему? Я начал искать курсы. Соседи крутили пальцем у виска: «Юрий, тебе-то это зачем? Помидоры лучше сажай, ты сорок два года на предприятии пахал, отдохни уже». Но Светлана, моя мудрая Светлана, снова сказала то, что нужно: «Если тебе интересно — значит, не отдохнул еще. Иди учись». И я записался на обучение. Прошел его от и до. Денег, конечно, потратил на хорошие, серьезные курсы прилично, но окупилось всё стократно.
Как я перестал бояться и полюбил нейросети
Первые недели были адом. Я не понимал терминов, путал интерфейсы, злился на собственную медлительность. Арсений, приходя с занятий в своем политехническом, садился рядом и терпеливо объяснял. Иногда мы сидели до полуночи, а потом он еще успевал в гараж спуститься — то с эндуро повозиться, то с друзьями очередную иномарку на яму загнать. У парня энергии — на троих. Я смотрел на него и думал: «Если он может после колледжа и токарной практики еще и со мной возиться, то я-то чего нюни распустил?» А потом что-то щелкнуло. Я вдруг увидел систему. Искусственный интеллект перестал быть магией и стал инструментом. Таким же понятным, как когда-то распределительные щиты и силовые кабели. Только мощность этого инструмента была не в киловаттах, а в идеях.
Свобода — это когда ты сам выбираешь
Сейчас я иду и улыбаюсь солнцу. Свобода — это ведь не отсутствие работы. Свобода — это когда ты сам выбираешь, чему посвятить свое время. Я пишу книгу. Да-да, ту самую, главу из которой вы сейчас читаете. Я назвал её условно «Рубильник в будущее». Она о том, что никогда не поздно включить свет в своей голове. На моем счету сейчас сумма, которая позволяет мне не думать о ценах в магазине, помогать детям и спокойно планировать третью поездку в Стамбул — теперь уже в качестве спикера. Я больше не прошу у государства и не жду милости от судьбы. Я сам генерирую реальность вокруг себя — и в прямом, и в переносном смысле.
Вечер в кругу своих
Вечером слышу знакомый рокот — Арсений возвращается. Его эндуро трещит по-особенному, этот звук я теперь узнаю из тысячи. Выхожу на крыльцо, смотрю, как он глушит двигатель, снимает шлем, и в его глазах тот самый азарт, который я теперь узнаю и в себе. Через полчаса во дворе уже стоит старая «БМВ» его друга, и Арсений с приятелями ныряет под капот.
Позже мы жарим шашлык. Арсений, перепачканный маслом, но довольный, рассказывает, как прошел день на комбинате, какие детали вытачивал, а потом мы обсуждаем предстоящий Стамбул — куда пойдем в первый же вечер, какой ресторан навестим, успеем ли на Принцевы острова. Я слушаю, вдыхаю дымок от мангала и чувствую глубокую, спокойную благодарность. За нашу тихую улицу, за этот летний зной, за то, что я однажды рискнул показаться смешным и сел за парту, когда все вокруг советовали мне «отдыхать на пенсии».
Будущее не наступает само
Я не просто пенсионер. Я создатель, исследователь, путешественник. Во мне больше драйва, чем в иных двадцатилетних. И самое прекрасное — это ощущение собственной нужности. Сорок два года я отдал сельскому хозяйству, но это не было концом. Это было топливом. Опытом, который теперь помогает мне прокладывать новые нейронные маршруты в делах других людей.
Темнеет. Над Криничным загораются звезды — яркие, деревенские, настоящие. Арсений заводит свой эндуро, чтобы проверить что-то в двигателе, и фара на мгновение освещает весь двор, выхватывая из темноты яблони, гараж, Светлану на крыльце. Завтра будет новый идеальный день. Я придумаю что-то еще. Я ведь теперь точно знаю: будущее не наступает само. Мы скармливаем ему свои мечты, как промпты в нейросеть, и ждем результата. И если алгоритм чего-то не знает, он учится. Так же, как научился я.
Слышите? Даже здесь, в тишине, жужжит вентилятор моего сервера. Он шепчет мне, что всё только начинается. И я верю ему. Еще как верю.